Каждая девочка, подрастая, мечтает о счастье, о любви, о единственном, неповторимом… Девчонки смотрят сериалы, листают красивые фоточки успешных красоток в социальных сетях,  примеривают на себя судьбы романтических героинь и светских львиц…а жизнь готовит для них свою реальность, разительно отличающуюся от «мыльных опер». И дальнейшая судьба мечтательницы уже зависит от запаса её внутренней прочности, от поддержки людей, которые рядом, от сотни условий, благодаря которым один человек, выбирается из своих бед, обид, предательств, разочарований, а другой ищет облегчение боли в наркотиках или алкоголе и неизменно оказывается на дне. Но это его выбор. А вот с детьми все сложнее – они не выбирают…

Вечный недостаток денег, ссоры, бытовуха и, конечно, алкоголь (куда же без него в нашей провинции?!) постепенно, в конце концов, разрушили семейную жизнь Нади. Не спасло от развода наличие троих детей. А уж после развода и вовсе жизнь покатилась под откос - пьянки, вечный разгром в доме, безуспешные попытки устроить личную жизнь… Как жили в этом, увы, банальном, хроническом аду ее дети, Надя особенно не задумывалась. Некогда было. Закончилась «веселая » Надина жизнь   в один момент - алкоголь плюс ревность (очередной сожитель в очередной раз не оправдал Надиных надежд), плюс обида, гнев… вся эта смесь привела к преступлению и сроку….Детей забрали. Сыновья попали под опеку, а дочку забрал к себе ее отец. Бывший муж отвез Лизу в маленькую в три двора деревню к своей матери. Срок Надежда получила большой – 7 лет. Было время подумать о том, что в ее жизни самое важное, самое главное.  Родительских прав на детей Надю лишили… Но лишить любви к своему ребенку невозможно никакими самыми суровыми законами. И, так бывает, что самая бестолковая, плохо исполняющая свои обязанности мать, может при этом, все равно, быть матерью любящей. (Как и самая ответственная, обязательная и правильная мать вполне может быть холодной и черствой).  Надя детей любила, звонила Лизе из колонии при каждой возможности, мечтала, как будет восстанавливаться в правах, как создаст семью, в которой все будет уже совсем по-другому.    

Она сидела и считала дни до освобождения. Тем более, что дочке было очень не просто. Отец участия в ее жизни не принимал. С бабушкой отношения не сложились. Кто виноват? Бабушка, которая не выбирала себе на старости лет судьбу быть и отцом, и матерью для девочки – подростка?  Лиза – которая осталась на попечении бабушки, без матери, без отца.  Отец-мать? Подростковый возраст время и для благополучного ребенка непростое, а тут о благополучии речь не шла – даже своего дома у Лизы не было. Бабушкин дом для жизни не годился – ремонтировать некому и не на что. Когда Лизу забрала к себе в свою городскую трехкомнатную квартиру тетка (сестра ее отца) – лучше не стало. У тети строгости и правила, у бабушки правил и особых требований нет, но и в её деревушке и общаться – то не с кем. Шли годы, девчонка росла и бунтовала, как могла, используя весь арсенал подростковых средств – пирсинги, красила волосы во все немыслимые цвета, ссорилась и с теткой, и с бабушкой и, конечно же, были побеги. Тем более, что мама, наконец-то освободилась и жила недалеко. И Лиза убегала к ней. А к кому ещё побежит девчонка, которая чувствует себя никому не нужной, не любимой. Конфликт между теткой, бабушкой и Лизой нарастал, у каждого была своя правда, своя боль, свои слезы и обиды… В итоге всё закончилось отказом бабушки от опекунства, и Лиза попала в детский дом. Лиза, хоть и сложно себе это представить, была этому даже рада. Она была стопроцентно уверена – мама скоро оформит все документы и заберет ее домой. В это верят все дети. Этого они хотят всем своим сердцем, видят во снах, думают об этом, мечтают, ждут, верят, дерутся – если кто- то вдруг вздумал сомневаться. Лиза верила, ждала и улыбалась.

И работа по восстановлению родительских прав между тем шла своим чередом. Служба провела диагностику проблем семьи (по методике «Экокарта», «Социограмма», «Геннограмма»), определила степень ресурсности матери, составила индивидуальный план сопровождения, помогла в трудоустройстве, с Лизой работали по коррекции поведения в детском доме. Был составлен график посещения занятий мамой. И Надежда тоже верила – всё не зря, все эти усилия – помогут вернуть Лизу и Андрюшку ( младшего сына, которого отдали опекунам). Было ли Наде страшно, одолевали её сомнения? Думаю – да. Андрей, наверное, и не помнит ее толком. Он ведь совсем маленьким был, когда его забрали… Было и страшно и, наверняка, вина не давала покоя. Всё было. Но! Надежде сейчас 34 года её старшему сыну уже 18 и он тоже с нею. Как и Лиза, которой сейчас14, как и Андрюшка – ему уже 10. У Нади большая семья – у ее мужа (он вдовец) тоже 2 детей – мальчик подросток и семилетняя девочка. Да, их жизнь не похожа на фотки из соцсетей. Но в ней есть самое главное, то, о чем она столько лет мечтала. На занятия службы она продолжает приезжать. Там и помогут –  и делом, и словом, там не осудят и дадут дельный совет. Там те,  кто, как и она, смог выбраться из под развалин рухнувшей жизни или пытается изо всех сил выстроить свою жизнь заново, как, например, этот мужчина – одиночка, воспитывающий один ребенка. Растерянный, не знающий что делать … Это ему Надя задала вопрос – «Помощь нужна?»